Глазами Ребёнка

Ребёнк, закусив губу, что отражало крайнюю степень его сосредоточенности, что-то творил. Он и сам толком не мог объяснить, что, просто одна проволочная закорючина ну очень просилась, что бы её хоть кто-нибудь примотал к деревянному огрызку, у которого могла бы быть и вторая половина (если бы с его помощью не отражали атаки индейского племени гуронов), и тогда он именовался бы хоккейной клюшкой. "Ну, что ты страдаешь всякой ерундой, лучше бы делом занялся", - раздалось где-то неподалеку, но Ребёнк даже не отвлекся от своего архиважного занятия. Он ни о чем не думал (ему просто некогда было тратить время на такую ерунду), а просто сидел и делал. Это Взрослуны, те, что из бывших ребёнков, очень любят думать и других заставлять: "Подумай о своем поведении... Подумай своей головой... Подумай о завтрашнем дне..." Кстати, Ребёнк к своим 5 годам земного пребывания так и не понял - завтрашний день - это где? Его сестра - Ребёнка, чей стаж земной жизни больше на целый год, важно сообщила: "Завта будет, когда проснешься". Ребёнк проснулся, но ему Взрослуны сказали, что это опять Сегодня, а Завтра будет Завтра. Выходит, ждешь Завтра, а есть только всегда Сегодня? Зачем тогда об этом Завтра думать, если его никто не увидит? А "Вот эту конфету оставь на Завтра" звучит вообще безнадежно. Со Вчера дело еще запутаннее. "Помнишь, как плохо ты Вчера себя вел?" Если Вчера оно тоже где-то есть, то почему его нельзя потрогать или сходить во Вчера?
Еще Ребёнк страстно любит играть. Если не играть, то тогда зачем было затевать всю эту канитель с собственным рождением? Играет он во все подряд: из индейца племени делаваров он превращается в слесаря-сантехника, отбросив инструменты в сторону, становится черепашкой Ниндзя, которого затем сменяют автобот, человек-паук, таксист, доставщик пиццы, ветеринар и прочие существа окружающего мира. И только вдоволь насытившись перевоплощениями, когда томогавки возвращаются в посудный шкаф и опять становятся поварешками, появляется довольная физиономия самого Ребёнка, смотрящая на мир и удивляющаяся любым его проявлениям.
Ребёнк знает, что Взрослуны тоже играют, хотя мало из них кто в этом признается. Только играют они с очень серьезными лицами, по таким скучнющим правилам и всегда в одни и те же игры, которые еще к тому же и не сами придумали. И совсем не понятно, когда у них одни игры заканчиваются, другие начинаются, и когда они бывают настоящими. Наверное, если бы они остановились и отбросили свои игрушки, каждый Взрослун снова стал Ребёнком, а каждая Взрослунья - Ребёнкой. И им бы снова стало легко и весело.
Но они сильно заняты своими скучными играми и еще тем, что пытаются научить его, Ребёнка, "как правильно" (называя это воспитанием). Повару - поварешка, индейцу - мокасины, доктору - градусник. Но ведь повар в мокасинах, помешивающий градусником борщ, выглядит куда интереснее. Как они могли всё забыть???
Еще Ребёнк с Ребёнкой любят загадывать друг другу загадки. Это Взрослуны могут загадывать только те загадки, которые они в книжке прочитали. А книжка у них одна единственная на всех, потому что кроме "без окон без дверей полна горница людей" они ничего не знают. Сегодня Ребёнк загадал сестре такую загадку "Кто лает и мяукает?" Любой Взрослун ответил бы "Собака и кошка". Ребёнка тоже так ответила, она ведь старше, а значит к Взрослунам ближе. А на самом деле это - человек, он ведь может и лаять и мяукать.
А на днях Ребёнка заболела. Лежала под кучей одеял и меряла температуру.
Прибежало много Взрослунов. С такими озабоченными лицами. У них всё всегда "правильно" и по порядку: если простуда - значит вначале насморк, потом озноб, потом кашель. И все это надо лечить обязательно противными таблетками, только вот надо решить - какими. Ребёнк пробрался к сестре и предложил: "Ты уже ведь так болела прошлый раз, с кровати не вставала, было скучно, давай теперь болеть по-другому". "А это как?" - удивленно спросила Ребёнка. "Пока ты не превратилась во Взрослюку, давай болеть не на кровати, а под кроватью", - и Ребёнк первый шмыгнул в страну-Подкроватию. И пока Взрослуны на кухне решали, какими таблетками угостить простудившуюся, Ребёнк и Ребёнка забыли, что под кровать они полезли, чтобы "не правильно болеть". Заливисто гогоча, они садили Фуфыронов (прижившиеся в Подкроватии носки) в тапколёты и запускали их по пыльной кроватктике. Таблетки и микстуры были торжественно переименованы в топливо для межкроватктического тапколёта. Уже к вечеру о простуде было начисто забыто. "Надо же, как лекарства помогли! Могут ведь выпускать хорошие средства!" - поохали Взрослуны и пустились в нудные рассуждения о болячках. А Ребёнк и Ребёнка согласились, что Простуда - это очень скучная игра, если только в неё играть не "по законам неправильноболения".