Следы на снегу

Обычное среднестатистическое утро, подобных которому случалась уже не одна сотня. Наталья, кое-как отскоблив себя с дивана, собиралась проводить сынишку Егорку в детский сад. Он что-то весело щебетал, а она совсем не разделяла его оптимизма: организм упрямо спал и не соглашался опять куда-то брести по темным улицам, кутаясь от жгучего мороза. Едва отворилась подъездная дверь, они оба застыли от удивления. Вместо привычного колючего ветра в лицо хлынул мерцающий розовый свет, в потоке которого кружились пушистые снежинки. Уму не постижимое множество маленьких парашютиков спускались с небес на землю, делая едва различимым все вокруг: здания, улицы, прохожих, автомобили. Егорка издал восторженный клич, и занырнул в ближайший сугроб. "Пошли, а то в садик опоздаем" бросила Наталья дежурную фразу привычно-занудным тоном. А сама вдруг вспомнила, что где-то читала, будто не бывает двух абсолютно одинаковых снежинок. И от этой мысли просто дух захватило: "Это ж надо, на какое разнообразие способна Вселенная! А тут - один за одним, день Сурка: садик-работа-садик-завтрак-обед-ужин... Почему???"

Выйдя со своего двора, Наталья с Егоркой влились в ручеек друг за другом передвигающихся прохожих. А как же еще, как не гуськом-конвейером, можно передвигаться по тропинке шириной в один ботинок? Зато можно идти, не задумываясь как, выбирая в тропинке лишь нужное ответвление: ведь те, кто шли первыми, провели тропинки в обход всяким скользкостям и неровностям. Наталья, как и все участники этой процессии, погрузилась поглубже сначала в шарф, потом - в собственные мысли, и засеменила в кем-то заданном ритме, подтягивая за собой Егорку. Ритмичное вышагивание и привычная мысленная жвачка типа "как успеть-что сварить-как бы не случилось" уже практически стерли то вспыхнувшее ощущение новизны, принесенное созерцанием полета снежинок из дверей подъезда, как вдруг "как снег на голову" прозвучало заявление Егорки: "Мама, я не хочу идти тут, где люди натоптали, я хочу идти там, где всё чисто". И мальчик указал в сторону сквера, где между запорошенных елок расстилалось белое покрывало с искрящимися бликами от фонарей. Наталья уже хотела было привычно одернуть Егорку, как вдруг где-то в глубине её самой зашевелился, захлопал в ладоши от предвкушения чего-то необыкновенного маленький чертенок. И, правда, почему бы и нет? Почему все время в общем строю по протоптанной кем-то тропе? Повергнув в шок своих поСЛЕДователей, они резко свернули, прорвались сквозь плотные заросли забора-карагача и, глубоко вздохнув, начали совершенно сумасбродное кувыркание в сугробах с устраиванием снежных фейерверков. А еще, оказывается, завалившись на снежное покрывало, подставив лицо встречному потоку снежинок можно быть совершенно уверенным, что ты - настоящий звездный странник, на полной скорости бороздивший бескрайние вселенские просторы. Странно, что их никто не замечал: все были слишком захвачены своей ежедневной мыслемешалкой. Ой, нет, заметили. Это одна малышка, еле успевающая перебирать ножками за спешащей мамой, повернула было в их направлении, но, конечно же, из этого ничего не получилось. Лицо Егора светилось от счастья: ну, наконец-то мама поняла (хоть она и взрослая), как это скучно - делать каждое утро одно и тоже! А Наталья, купаясь в этих удивительных снежинках, в этом необыкновенном розовом свете и в заливистых смешинках сынишки, удивлялась, как оно близко - счастье, в двух шагах. Здесь – совсем рядом, так необыкновенно красиво, и так мало кто это замечает… Вот она - стройная вереница спешащих друг за другом людей, перетекающая по протоптанным тропинкам. Одинаковые следы, одинаковые мысли, одинаковые дороги, одинаковые маршруты, одинаковые судьбы с одинаковыми страхами, болезнями, неудачами, невезухами… А счастье – оно где-то вне этой суеты, оно ДРУГОЕ, всегда РАЗНОЕ, оно не может быть зазубренным новогодним стишком, оно не в блестящей коробке, подаренной по сценарию, оно не может лежать посреди протоптанной чужими следами тропинки (хотя, кто знает, может и может, только там его будет о-о-очень трудно заметить). А еще – у него запах нового снега и нового утра, а цвет – нежный такой, золотисто-розовый. Но это - у этого счастья, а следующее - ведь оно будет совсем ДРУГОЕ…
Удивительно, но в детский сад они пришли вовремя, правда выглядели как два счастливых сугроба, и ко всем, кто их видел в то утро, сквозь текущую мыслемешалку неожиданно пробивались воспоминания о чем-то приятном, почему-то из детства. Уходя, Наталья шепнула сыну: "Спасибо, тебе Егорка!"